Алиханов Кайтмаз

Военнослужащий

Кайтмаз Алиханов принадлежит к той многочисленной плеяде дагестанских офицеров старой закалки, однажды давшими присягу и не изменившими ей даже под дулами большевистских маузеров. Как заклятого врага красной власти его жизнь и деятельность практически не освещалась, официальная история преподносила его лишь в нелестных эпитетах. Между тем как незаурядная личность Алиханов требует к себе внимания. Военная и административная деятельность Кайтмаз получил обычное в то время домашнее воспитание и образование. В 1877 г. он поступил на службу всадником в Дагестанскую постоянную милицию и вскоре проявил себя на должном уровне в военных операциях. Воспитанный отцом в духе преданности российскому престолу, Кайтмаз принимал участие вместе со старшим братом Максудом в подавлении восстания горцев Чечни и Дагестана в 1877 г., за что в августе этого года был награжден знаком отличия Военного Ордена 4 ст. «за отличия, оказанные в делах против мятежников в Ичкерии». В том же году Кайтмаз принимает участие в Гумбетовской и Дидоевской экспедициях и вновь он замечен командованием, которое награждает его серебряной медалью «За храбрость». С 22 октября 1889 г. Алиханов - всадник 2-й сотни Дагестанской постоянной милиции. Весной следующего года Кайтмаз переходит на административную работу, он назначается исполняющим делами словесного переводчика управления Аварского округа. И здесь он проявляет себя с самой лучшей стороны, следствием чего является серебряная медаль «За усердие». В июне 1899 г. Алиханов зачисляется на вакансию юнкера во 2-ю сотню Дагестанской постоянной милиции, а уже в следующем году царская администрация вновь отмечает его заслуги еще одной серебряной медалью «За усердие». На русско-японской войне 31 января 1904 года. Государь Император повелел вызвать от имени Его Императорского Величества желающих идти на войну с Японией из числа кавказских горцев, не несущих воинской повинности, и из Дагестанского конного полка. Из этих добровольцев или как их называли в то время «охотников» необходимо было создать 12 сотен, которые затем свести в бригаду из двух полков. В результате была сформирована отдельная бригада именовавшаяся «Кавказской конной бригадой». Две первые сотни полка формировались в Хунзахе, где из селений Аварского округа в общей сложности было принято 155 охотников. В числе 36 хунзахцев-добровольцев находился и Кайтмаз Алиханов, который был отчислен от должности юнкера милиции и 22 апреля 1904 г. официально зачисляется охотником в списки 2-го Дагестанского конного полка. С 13 по 25 августа, отличившись в Ляоянских боях, К.Алиханов производится в старшие урядники. 7 сентября за храбрость, проявленную в бою на Далинском перевале, К.Алиханов награждается знаком отличия Военного Ордена 3 ст. Затем следует назначение вахмистром 2-го Дагестанского конного полка (с жалованьем в 480 руб.), 23 ноября 1905 г. Кайтмаз Алиханов высочайшим приказом о чинах военных, произведен в прапорщики. Таким образом, на русско-японской войне Кайтмаз Алиханов проявил себя как храбрый воин, получив за боевое отличие знаки Военного Ордена 3-й и 2-ой ст., орден св. Анны 4 ст. с надписью «За храбрость» и орден св. Станислава 3 ст. с мечом и бантом. Кайтмаз Алиханов – хозяин Хунзахской крепости В октябре 1917 г. по соглашению, заключенному между советом солдатских депутатов в Темир-Хан-Шуре и Исполкомом произошло разоружение русских гарнизонов в Гунибе, Хунзахе, Ботлихе. В Хунзахе оружие принял Кайтмаз Алиханов. Против этого возражали, с одной стороны, социалисты, с другой - Нажмуддин Гоцинский. Социалисты не хотели, чтобы оружие находилось в руках их противников. Нажмуддин же не хотел оставлять оружие в руках Алиханова, с которым был не в лучших отношениях. Дагестанские социалисты, объяснив русским войскам, находящимся в городах эту опасность для революции, всячески старались отобрать у Алиханова оружие и склонили войска на свою сторону. Но, несмотря на энергичные старания дагестанских социалистов, Совета солдатских депутатов и Нажмуддина Гоцинского, оружие и все имущество Хунзахской крепости осталось в руках у Кайтмаза Алиханова, и он ничего из этого никому не уступил. Кайтмаз Алиханов глазами русского офицера Борис Кузнецов, капитан российской армии, уроженец Дагестана принимал деятельное участие в событиях 1918 г. в горном крае. Своей храбростью и решимостью Кайтмаз Алиханов произвел впечатление на русского капитана, который, уже, будучи в эмиграции, тепло отзывался о нем в своих воспоминаниях: «Авторитетное лицо в Дагестане, много сделавший для поднятия горцев на борьбу против большевизма». Повествуя об отступлении в горы Дагестана небольшого русского отряда, автор с восхищением и благодарностью вспоминает К.Алиханова, сопровождающего Б.Кузнецова и его однополчан. «…Чтобы окончательно выбить красных из прибрежных городов, все-таки нужна была сила, способная удержать их и отбить прибывающие из красной Астрахани подкрепления. Нужно было обратиться к горцам-тавлинцам с призывом о помощи, а без участия влиятельных лиц среди горцев призыв успеха не имел бы. Незаменимым человеком в этом случае оказался, назначенный Временным правительством комиссаром Аварского округа, взамен старой должности начальника округа, штаб-ротмистр Кайтмаз Алиханов. Об этом оригинальном человеке, последним из «титанов гор» надо сказать несколько слов. Это был в подлинном смысле слова джигит-благородный аварец, род которого, раз присягнувший Русскому Царю, служил ему до последней капли крови. …Кайтмаз Алиханов был тесно связан с родом ханов аварских и продолжал поддерживать в своем округе ту же политику. Пользовался большой популярностью не только среди своих аварцев, но и далеко за пределами округа. …Отряд наш быстро таял. В Шуре настроение городских властей и населения было не в нашу пользу. Все ждали карательного отряда из Астрахани. …Накануне Пасхи, на рассвете, взвод горных орудий 1909 г. (всю ночь приводили в порядок материальную часть и упряжь) выступили с 15-ю офицерами, имея во главе ген.Эрдмана. Вел нас тот же Алиханов со своими неутомимыми сыновьями, которые заботились о ночлеге и продовольствии. …Не будь Алиханова и его сыновей, мы пропали бы в горах, хотя половина из нас была уроженцами Дагестана. Помню, как измученный всякими хлопотами о нашем ночлеге и о доставке в крепость орудий, которые составляли всю нашу надежду Кайтмаз Алиханов садился между генералом Эрдманом и полковником Ржевуцким у костра, предварительно спросив разрешение, снимал папаху и, помолчав немного, начинал расспрашивать: «Скажи пажалста, кто такой паршевик, какой ему есть программа, когда же будет царь?» В это время являлся с докладом его любимец – младший сын Зубаир, прилично говоривший по-русски, т.к. окончил русскую школу. Несмотря на усталость, Зубаир, стоя на ногах, докладывал отцу на своем аварском наречии все перипетии дня и только потом отец разрешал ему садиться и закусить. Сыновья его и горцы вообще не сидели в присутствии самого Алиханова. Крепко соблюдались адаты в горах. Мы любили этого веселого и жизнерадостного Зубаира. Он обо всем нас расспрашивал охотно все запоминая, и был услужливый. Отец сделал из него хорошего человека и друга русских. Наконец, мы прибыли в Хунзах». Кайтмаз Алиханов и Нажмуддин Гоцинский Отношения между этими личностями были непростые. Имевшие большое влияние в Аварском округе, они стремились подчинить себе его. Крупная ссора между Алихановым и Гоцинским произошла летом 1917 г. Намереваясь совершить поездку по селам Аварского округа с агитационной целью, Гоцинский со своими сторонниками собирался приехать в Хунзах. Узнав об этом, Алиханов передал через посредника Гоцинскому, что его приближенные в Хунзах допущены не будут, а приехать разрешается только Нажмуддину, имеющему в Хунзахе родственные связи. Тем не менее, Гоцинский со своим отрядом вызвался ехать в Хунзах, но Алиханов перекрыл все дороги и не пустил его, после чего Нажмуддин был вынужден повернуть назад. Однако через несколько дней Нажмуддин вместе с несколькими всадниками все таки явился в аул. После молитвы в мечети Гоцинский обратился к джамаату с короткой речью, в которой пристыдил хунзахцев, что ими управляет офицер, служивший ранее российскому царю, врагу и поработителю. Кайтмазу передали выпад Нажмуддина против него, и срочно явившись к мечети, он резко ему ответил. После короткой перебранки оба схватились. Старикам удалось разнять их, а их сторонники подрались, в результате чего некоторые были ранены. Гоцинский уехал из села. Этим конфликтом решились воспользоваться М.Дахадаев и М.-М.Хизроев, чтобы привлечь Алиханова на сторону социалистов и против имама Гоцинского. Разумеется, они понимали, что Кайтмаз не их сторонник, но речь шла только о временном контакте, на что М.Дахадаев предложил К.Алиханову деньги. Алиханов в раздумье отправился к шейху Хасану Кахибскому, за советом. Последний заметно влиял на Кайтмаза и тот не раз советовался с шейхом. В данном вопросе шейх Хасан посоветовал помочь социалистам. По воспоминаниям полковника Джафарова, что как-будто на деньги, выданные социалистами, Алиханов сформировал отряд, предоставленный в распоряжение М.Дахадаева, но тот, так и не воспользовался им. Прошло несколько лет и уже в антисоветском восстании 1920-1921 гг. Алиханов и Гоцинский вместе. Взаимная неприязнь, вражда, обиды ушли на второй план, а на первом – общая ненависть к большевикам и борьба с ними. Но было уже слишком поздно. Интервью турецкому эмиссару В начале 1918 г. турецкий эмиссар Мустафа Бутбай при поддержке Кемаля Ататюрка отправился на Кавказ с целью выяснения политической обстановки в этом регионе. В полной приключениями поездке автор встречался со многими известными людьми того времени, в частности с Кайтмазом Алихановым у которого он к тому же взял короткое интервью. «…Решение о поездке в Хунзах мы приняли в ауле Холут, доме, где остановились. Написали письмо за подписью Герая, отправили с одним из местных жителей и стали ждать ответа на него. Человек, унесший письмо, вернулся на следующий день. Он сообщил нам, что Алиханов хорошо воспринял нашу просьбу о встрече и ждет нас… И вот мы стоим лицом к лицу с Алихановым. Он оказал нам большие почести. После общих разговоров, мы легли спать. С тех пор как мы выехали из Левашей, я впервые заснул в теплой и чистой комнате. Наутро Алиханов собрал всех своих воинов на широком дворе крепости. Их было около 150 человек. Они исполнили прекрасные чеченские танцы. Затем, выйдя из крепости, затеяли конные игры. Тут была явная демонстрация своих сил жителям аула. Мы про¬вели чудесные часы отдыха. После обеда между нами и Алихановым произошел следующий разговор: Я - Какова причина вашего раздора с муллами и особенно с Узун Хаджи? Алиханов - Муллы, забросив свои религиозные дела, становятся, инструментом политических течений. Кто-то из них большевик, кто-то - меньшевик. По этой причине я их не люблю. Например, я знаю о связях Али Ходжи (Али Хаджи Акушинский – Д.Х.М.) с большевиками. Изин Хайр (Узун Хаджи – Д.Х.М.) же не дает разрешения доставлять мне съестные припасы. Он хочет разогнать моих воинов голодом и угрозами. Можно сказать, что и он является орудием в руках большевиков. Я тоже в отместку не разрешаю никому из Чеченистана проходить здесь. Я выставил на самых узких участках шоссе горные орудия, и объявил ему войну. Где были они, когда находящиеся в этой крепости оружие и боеприпасы, а также и то, что было у казаков, сдавалось Бичерахову? Я - Что Вы думаете о прибывших с нами османских офицерах? Алиханов - Офицеры нужны. Но еще больше нужны воины. Я - Я хочу поехать к Узун-Хаджи, ибо хочу, чтобы он поддержал нашу инициативу в деле независимости Кавказа, помог нам. И еще я хочу узнать его мысли относительно разногласий между вами. Алиханов - Хорошо! Пока вы не перейдете мою границу, я буду оказывать вам всяческую помощь. Я - Что Вы понимаете под выражением «правительство Северного Кавказа»? Алиханов- Под этим я понимаю единство Дагестана, Чеченистана, Терека и Кубани. Я - Что Вы думаете о Мулле Неджмеддине (Нажмуддин Гоцинсий – Д.Х.М) ? Почему народ недоволен им? Алиханов - Я люблю его за то, что он враг большевиков. А то, что народ его не любит, так это несчастье народа… Я - Что думают казаки относительно Северного Кавказа? Алиханов- Я не думаю, чтобы казаки вынашивали в отношении нас что-либо плохое! Далее он добавил: «Поскольку у Османского правительства есть политическая выгода в создании правительства Северного Кавказа, то пусть оно помогает военной силой! В то время как все крепости разрушены, я сумел сохранить крепость Хунзах. Я помог османскому командованию многим военным имуществом. А теперь пусть они нам помогут… и мы разгоним большевиков». Мы от души поблагодарили Алиханова за гостеприимство и чрезмерную заботу о нас. Его отряд с почетом проводил нас в путь. Такой караул соответствовал военачальнику, и я вообразил себя таковым. Алиханов провожал нас метров сто. Из уважения ко мне он дал своего коня, на котором я ехал до границ Анди и десять сопровождающих всадников. Кайтмаз Алиханов и деникинцы Второе антиденикинское восстание горцев в Дагестане (осень 1919 г.), в отличие от первого, охватило все округа Дагестана за исключением Аварского. Аварский округ не принимал участия, потому что начальником этого округа был назначен полковник Алиханов, сохранивший большой боевой отряд и державший неофициально весь округ в своем подчинении с мая 1918 г. «Пользуясь широкими родовыми связями, он сумел удержать власть во всех крупных аулах и держать округ в повиновении». Кроме того, муфтий Нажмуддин Гоцинский, все еще обладавший большим влиянием и авторитетом среди горцев не допускал выступления горцев против Добровольческой армии. Отход Нажмуддина Гоцинского от антиденикинской борьбы оттолкнул его от Узуна Хаджи, который стал искать пути создания особого государственного образования на Северном Кавказе. Эту попытку, создания «эмирата» Узун Хаджи вначале предпринял в аварских округах Дагестана. Но проденикински настроенные Гоцинский и Алиханов, фактически управлявшие этими округами, свели на нет его усилия. Деникинское командование и его местные правители: генерал Халилов, Ибрагимов и др., пытались оторвать от повстанческого движения Гунибский и Аварский округа Дагестана. Кайтмаз Алиханов был командирован сюда с большой суммой денег, ассигнованной для специального задания: распространять антисоветскую и антибольшевистскую агитацию, препятствовать посылке аварцев на фронт против Деникина, вербовать верховых и пеших горцев в деникинскую армию. «…Аварский округ не принимал участия, т.к., с одной стороны, начальником этого округа был офицер Кайтмаз Алиханов, с другой - Нажмуддин Гоцинский, бывший из этого округа, открыто стоявший на стороне добровольцев. Даже сам Кайтмаз Алиханов всю добровольческую часть, стоявшую с гарнизоном в хунзахской крепости, привел, охраняя их по дороге, сам со своим отрядом в Темир-Хан-Шуру.». Восстание 1920-1921 гг. В июле 1920 г. Гоцинский и Алиханов со своими сподвижниками действовали в Андийском округе. Взаимная неприязнь, вражда, обиды ушли на второй план у двух выходцев из Аварского округа. На данном этапе Гоцинского и Алиханова объединяла общая ненависть к большевикам и борьба с ними. Ими предпринималась усиленная антисоветская агитация, шла вербовка горцев недовольных новой властью в отряды. В разведывательных сводках штаба Красной Армии Кавказского фронта по Дагестану говорилось: «…По данным чрезвычайного уполномоченного Андийского округа от 14 сентября полковник Алиханов и Гоцинский сосредоточивают свои силы в районе Бежита (35 верст северо-западнее Лагодехи), где ими производится мобилизация и созывается съезд представителей Дагестана… Подтверждаются сведения о сосредоточении сил Алиханова и Гоцинского в районе Бежита». 30 сентября на чрезвычайном совещании ответственных работников облбюро партии и Дагревкома совместно с представителями военных организаций военком Смирнов сообщал, что обстановка в горах Дагестана резко ухудшилась с появлением отряда Алиханова в 500-600 человек из Грузии, состоявшим из офицеров. Органам Советской власти приходилось иметь дело «не с волнующимся населением», а с регулярными частями, вооруженными пулеметами. Еще 4 сентября в приказе военкома Дагестана на основании имеющихся сведений было отмечено, что «бывшим офицером Алихановым сформирован в Телавском уезде офицерский отряд в 500 сабель с целью движения в Горный Дагестан». Таким образом, отряд К.Алиханова представлял внушительную силу, вследствие чего повстанцы успешно продвигались вперед, собирая вокруг себя дополнительную силу из местных горцев. Восстание принимало массовый характер. «Когда восстание, начатое в Анцухо-Капучинском участке под руководством Н.Гоцинского, дошло до моего аула, - писал позже М.Джафаров, - я получил записку от Гоцинского с тем, чтобы явиться в селение Ругуджа Гунибского округа, где находился его штаб. В Ругуджу я поехал не с целью принять участие в восстании, а получить пропуск на поездку в Грузию, чего я и добился после долгих бесед с Гоцинским. По дороге из «Караулки Ибрагимчи» (Аваро-Кахетинской дороги) в Анцух я встретился с К.Алихановым, который возвращался из Грузии. Он категорически запретил мне ехать дальше, пользуясь сопровождавшими его людьми, я же был один с проводником, и должен был подчиниться силе и вернуться обратно вместе с ним в «Караулку Ибрагимчи». Здесь я задал ему несколько вопросов: 1. Кем начато это восстание? 2. Что побудило поднять его? 3. На какую силу и помощь рассчитывают? На что К.Алиханов мне ответил, что подготовка к восстанию начата им и Гоцинским во время пребывания их в Грузии. Причины поднятия народа к восстанию были жалобы приезжающих в Грузию дагестанцев, на насилия и угнетения народа работниками Советской власти и расстрелы граждан безгласного суда. Помощь обещана грузинским правительством: боевыми припасами, оружием, материально и даже войсковыми частями, если это понадобится. Ответ этот меня не удовлетворил и я начал настаивать на своей поездке в Грузию, дабы убедиться на месте. Но он мне не дал пропуска и начал доказывать, что я не имею права уходить от народа, когда он ждет от меня помощи как от специалиста - военного. Не имея возможности пробраться в Грузию, я вынужден был подчиниться требованию народа, представители которого неоднократно приходили ко мне с просьбами, взять на себя труд помочь им в военных указаниях и руководить ими… пришлось мне согласится». Восстание, длившееся около 9 месяцев, явилось трагической страницей в жизни дагестанского народа, его истории. Было бы не верным причислять к восставшим только лишь представителей имущего класса, духовенства или офицерства, ведь среди повстанцев было множество простых горцев, недовольных новой властью и взявшихся за оружие. Повстанцы (но никак не бандиты) отчаянно пытались задержать ход истории, но крупные соединения красных частей и краснопартизанские отряды свели на нет все их усилия. Восстание было подавлено ценой огромных усилий. Конец Кайтмаз Алиханов со своими тремя сыновьями, скрываясь в предместье Хунзаха, намеревался пробраться в Грузию через Анцухо-Капучинский участок. Проводником в этом путешествии готовился стать Кулиджан, доверенный горец в семье Алихановых, чей отец в прошлом был у них преданным и верным человеком. Подкупленный большевиками, во время одного из привалов, Кулиджан тайно покинул своих провожатых и сообщил об их местоположении преследовавшим их партизанам. Алиханов заметил неладное, но было уже поздно. Со своими сыновьями он оказался окруженным наседавшими «товарищами». Факт подкупа и предательства был не редким делом среди представителей новой власти. Предательски (во сне) был убит полковник Омар Пиралов, предательски был выдан чекистам Нажмуддин Гоцинский и т.д. Со слов офицера царской армии Б.М.Кузнецова, Алиханов «умер легендарно. До последнего момента партизанил в горах со своими тремя сыновьями. Прижатый к непроходимому в зимнее время перевалу, отстреливался до последнего патрона. Все четверо погибли». «… Они видят человека с седыми длинными усами, на голове которого поверх коричневой каракулевой папахи повязан башлык из кремового сукна. Он стоит в серой чухе во весь рост, глядя на застывших в изумлении врагов. В ту же минуту поднявшись со снега, справа и слева от него становятся три молодых мюрида. Человек обнимает за плечи двух, третий, еще безусый, становится рядом с тем, который кажется старше. …Ветер колышет концы его белого башлыка, теребит кисть на макушке, поднимает полы чухи. Если бы не это, можно было бы подумать, что это неживой человек, а каменное изваяние… …Вдруг раздаются выстрелы…Седоусый зашатался. Зашатались и те трое, что стояли с ним рядом. И рухнул седоусый, не сгибаясь, не корчась, словно подпиленный старый дуб. Свалились рядом три мюрида, как молодые саженцы…Это полковник Кайтмаз Алиханов, а те трое, что упали рядом, его сыновья…» И это только несколько штрихов из жизни георгиевского кавалера, героя России Кайтмаза Алиханова.



Вернуться к списку знаменитостей