Тхакушинова Цаца Адильгиреевна

МАТЬ ПРЕЗИДЕНТА Несравненную дочь уляпской земли, мать Президен¬та Республики Адыгея Асланчерия Китовича Тхакуши-нова нарекли Цаца-Царица. Строгая и степенная, с осан¬кой княгини, она достойно прошла тяжкие испытания судьбы, оставив после себя на земле красивых детей и па¬мять о добрых делах. Урожденная Хаджимова, Цаца не уронила чести и до¬стоинства этого знаменитого во всем ауле и в округе ро¬да - семьи своего отца Хаджимова Адильгирея, известно¬го всем как настоящий глава многочисленных Хаджимо-вых. Адильгирей Хаджимов, будучи происхождения знат¬ного, никогда не кичился этим, но и не отрекался от своих корней. Он был большой труженик, хозяин большого дома, глава большого семейства. Высокий, сильный, сосредото¬ченным взглядом он напоминал средневекового воина, привыкшего к звону стали и к походам. В Цаце было немало от него — и ростом она вышла в отца, и в работе не уступала ни одному мужчине. Выйдя замуж за представителя из рода Тхакушиновых, Цаца ра¬довалась тому, что пришла в дом, где в почете адыгэ хабзэ, понятия чести, долга, совести, где прочны традиции, ады¬гейские обычаи. В конце жизни, когда настал ее час, как вспоминают близкие, она сказала: «Рада, что все получи¬лось: и дети, и дела, и дом». Хотя, конечно, трудностей встретилось ей немало. Уляп - особенный аул, здесь можно услышать многие адыгские наречия: и кабардинское, и темиргоевско-абадзехское, и бжедугское, и шапсугское, а кой (хаблэ, не¬сколько кварталов), где проживают Тхакушиновы, на¬зывается Абазехабль, то есть квартал, в котором живут одни абазе (абазинское, абхазское). То есть сам по себе аул интернационален (разумеется, там проживают и русские, и казаки). Аул Уляп вошел в историю мировой культуры - при раскопках уляпских курганов обнаружили множество зо¬лотых и серебряных украшений, иных произведений древ¬него искусства. Сейчас эти художественные ценности хра¬нятся в Санкт-Петербурге. Тем не менее, Уляп был, есть и будет аулом художников, музыкантов, композиторов, тан¬цоров и мастеров-тружеников. В этом ауле родилась и жила Цаца-Царица со своим супругом. Его звали Кита. Цаца говорила: «Он красивый, умный, но главное - надежный». Поженились они в 30-х годах. Колхоз уже существовал, вовсю работали коллек¬тивные артели. Кита Лялюхович был человек законопо¬слушный, служил верой и правдой режиму, не вмешивал¬ся в политику. Тем не менее, он видел, что не все благопо¬лучно. И Цаца не раз замечала: «Хотят, чтобы стояли мы нога к ноге, рука в руку, и грудь чтоб была на одинаковом уровне у всех. Не шевелиться, лишне не дышать». Потом пришла война. Цаца не знала, что происходит там, на фронте. Неизвестность угнетала. Писем от мужа не было. В аул приходили в основном похоронки - «погиб смертью храбрых». Но плачущей ее никто не видел. Нина, ее дочь, вспоминает: «Я маленькой была, когда немцы ушли, лет пяти-шести, но хорошо помню: председатель колхоза кричал на всех, женщины плакали, а тот громом ходил от одного двора к другому, гнал всех на поле. Мать день-два не пошла в поле - занята была на нашем огороде. Председатель решил ее проучить. Велел пропечатать ее в стенгазете, собрать людей и, так сказать, пропесочить ее. Помню: я была в клубе, народу много, кричат-гудят, кто за маму, кто против нее. Когда она вошла в зал, все замол¬чали. Поздоровалась с людьми, а председателю говорит: -Что надо, чего вызвал? -Будто не знаешь? Ходить на работу забыла? Вот что: я тебя отправлю туда, где твой этот Кита. -Хорошо, - говорит, - а ты будешь моих детей кор¬мить, одевать? Думаешь, не могла бы повоевать? Ты вот не знаешь, как винтовку держать, с бабами воюешь. Иди на войну, раз такой смелый, а мы, бабы, тут сами разбе¬ремся. Справлюсь со своим огородом - выйду в поле за¬рабатывать твои трудодни, больше не подходи к моему дому. Сказала и вышла. Я тоже с нею. Проходя мимо стен¬газеты, где была карикатура на нее, улыбнулась, прошла ровным, спокойным шагом». Закончилась война. Не многие вернулись. Кто целе¬хонький из лесов вышел, будто из партизан (разумеется, были и настоящие, но они ушли вослед войне), имея бумажки - документы о том, что их оставили для дела, сразу же стали председателями, бригадирами-учетчиками, и никто из них не захотел взять в руки лопату. Так нача¬лась послевоенная разруха. Хозяйство восстанавливали вдовы и подростки. Основной тягловой силой были част¬ные коровы, на которых пахали, бороновали, вывозили с гор стройлес для нужд колхоза. Кита вернулся с войны, слава богу, не инвалидом, но истерзанным, уставшим от всего увиденного-услышанно¬го, угрюмо-молчаливым. Единственное, что спасало, - работы было много: и день, и ночь был в поле, говорил, что стыдно, что здоров, когда многие полегли, работал как бы за всех них, для их детей. Цаца почти одна занималась домашним хозяйством. Конечно, помогали и Кита, и дети (они учились и работа¬ли). Это были голодные годы, но в доме были хлеб, кар¬тошка, да маслице от коровы. «Да, именно корова нас спасла, - вспоминает Нина, и ее большие, красивые, глаза наполняются влагой. - Не ждите, пока вас пожалеют, лучше пожалейте других, го¬ворила нам мать». В те послевоенные годы, в 47-м, родился Асланчерий, будущий президент Адыгеи. Нина говорит: «Он из нас бо¬лее всех похож на мать — и внешне, и духом, почему мы и стали вокруг него собираться, когда отца с матерью не стало. И молодым он был заботливым, но требовательно-заботливым». В 78-м году ушел из жизни Кита, не стар был, да война и тяжелый труд подкосили его здоровье. Все заботы о доме, о детях легли на плечи Цацы. Правда, почти все дети были уже взрослые, помогали. И учились хорошо - кто в школе, кто в вузе, а некоторые уже работали. А было их восемь: Байзет, Нина, Каплан, Руслан, Асланчерий, Нуриет, Ас¬лан, Эдуард. Цаца ушла из жизни в 97-м, ушла со спокойным удо¬влетворением: ни один из восьмерых детей не бросил тень на доброе имя рода, каждый с честью представляет и род Тхакушиновых, и род Хаджимовых. Теперь Тхакушиновы проживают на улице имени про¬фессора Асланчерия КитовичаТхакушинова. Жаль, Цаца об этом никогда не узнает.



Вернуться к списку знаменитостей